Справочник болельщика

Архив форума ХК Сибирь 2006-20014



Новости Общий Онлайн Персоны   Статьи   Фан-движение Прогнозы

Тема: Виктор Дорощенко: Профессионалом стал в 16 лет

Сообщений всего: 1

Мария Левинская         29.09.2008 11:56

Виктор Дорощенко - безусловно, один из самых ярких воспитанников новосибирского хоккея.
Этот вратарь - личность в новосибирском хоккее легендарная, даже несмотря на то, что он достаточно рано - в 24 года - перешел из «Сибири» в один из сильнейших советских клубов московский «Спартак».
До этих двадцати четырех лет он успел сделать достаточно для того, чтобы майка с его фамилией висела под сводами ледового дворца спорта «Сибирь». Хоккеистов, удостоенных такой чести, в истории новосибирского хоккея всего восемь…
Совсем недавно Виктору Дорощенко исполнилось 55 лет. В канун этой симпатичной даты и состоялось наше телефонное интервью.

- Виктор Антонович, думаю, не ошибусь, если скажу, что вы увековечили себя в памяти новосибирских любителей хоккея своей игрой за «Сибирь» в сезоне 1975/76 годов.
- О, это действительно были незабываемые времена! Победа над ЦСКА стала исторической во всех смыслах. Ведь раньше для «Сибири было достижением, если она не уступала армейцам с двузначным счетом. В ЦСКА всегда играло по два-три звена из сборной СССР. Это была громкая сенсация, и запомнилась та игра, конечно, на всю жизнь. Мы сумели сделать невероятное! Тогда еще Третьяк начал после игры ворота мерить: якобы они были чуть меньше нормы. Владислав не подумал, что мы с ним были в равных условиях. Правда, на другой день они нас «раздели» по полной программе. Зато в ходе того сезона мы сумели сыграть с тем же ЦСКА вничью в Москве. Благодаря этому в тот год чемпионом стал «Спартак», опередив армейцев на два очка. Так что я, выступая за Сибирь, сделал тогда чемпионом свой будущий клуб.

- Вам лично трудно досталась та победа?
- После матча я еле выполз с площадки. Это, пожалуй, была самая тяжелая игра в моей жизни. В раздевалке у нас с Леонидом Попсуевым был свой вратарский закуток, где стояла раковина с водой. Придя туда, я открыл кран с холодной водой и сунул голову под струю. И так держал ее, наверное, не меньше десяти минут. Перед глазами плыли круги… Потом к нам приехали спартаковцы. Помню, что к Георгию Углову (который до этого уже побывал в «Спартаке») подошел Владимир Шадрин и спросил его: Жора, как это вы умудрились обыграть ЦСКА? На что тот не задумываясь, ответил: А так же, как и вас сегодня хлопнем! И мы действительно обыграли «Спартак». Хотя казалось ничего у нас не выйдет, москвичи вели по ходу встречи- 4-1. Меня снова нагрузили по полной программе. Что греха таить, красно-белые, конечно, были сильнее нас. По большому счету мы использовали почти все свои шансы, а спартаковцы из каждых десяти моментов забивали максимум один. После «Спартака» к нам пожаловали «Крылья Советов», действующие серебряные призеры чемпионата страны. Но мы с ребятами к тому времени уже обрели уверенность и «Крылья» обыграли действительно по делу. Тут уже никто не говорил, что именитые соперники нас недооценили и не настроились на игры. Правда, игровой стабильности нашей молодой команде тогда недоставало и буквально очка не хватило нам тогда, чтобы остаться в высшей лиге.

-Наверняка, немногие болельщики нового поколения знакомы с вашей биографией. С чего начался ваш спортивный путь?
- Отец мой был заядлым болельщиком. По ночам он слушал радиорепортажи, когда сборная СССР играла на чемпионатах мира. Помню, он сильно кричал, когда наши забивали гол.
Мой старший брат, Владимир тоже был хоккеистом. Мы с ним каждый день выходили на улицу и заигрывались с друзьями до самозабвения. Играли обычно возле нашего дома, так как напротив стоял столб с яркой электрической лампочкой, которая и освещала место наших баталий. Часто играли не на коньках, а просто в валенках. Бегали часов до одиннадцати вечера, пока родители домой не загоняли. Мне помнится, что на каком-то этапе у нас даже не было шайб, и мы гоняли либо какой-нибудь резиновый каблук, либо кусок угля.
Почему я стал вратарем? Дело в том, что брат на мне испытывал силу своих бросков. Ему нужно было в кого-то бросать, и он ставил меня в ворота. Сейчас уже не помню, как часто он попадал, правильно я двигался или нет. Но когда становилось страшно, я просто убегал. А он ловил меня и снова возвращал в ворота. Вот так всё и начиналось.
Потом брат сказал, что мне нужно записаться в хоккейную секцию, и я последовал его совету. Команда называлась «Энергия», главным тренером там работал Василий Бастерс. В то время мне было восемь или девять лет. Когда спросили, кто хочет стать вратарем, вызвался только я один. И тогда мне выдали вратарскую форму. Причем это было наследство от вратаря взрослой команды, и, конечно, пришлось всё это подгонять и перешивать. Спустя какое-то время Бастерс ушел из «Энергии» в «Сибирь», где как раз появился искусственный лед. Туда же вслед за ним отправились и мы с братом. Уже тогда я много тренировался. Первое занятие начиналось едва ли не в шесть утра. Я вставал в пять часов и пешком с мешком формы отправлялся на тренировку. Потом возвращался домой и шел в школу. После учебы снова возвращался на стадион и так каждый день. А после вечерних тренировок домой приходил, когда на дворе уже была ночь. Вся моя жизнь проходила в тренировках

- В каком районе города вы жили?
- В Заельцовском. Мое детство прошло на Линейной и Пехотной улицах. Неподалеку находилось военное музыкальное училище, при котором была хорошая хоккейная коробка, заливался лед. А у нас были хорошие отношения с ребятами, которые там учились. В хоккей против них играли.
Хотелось бы сказать вот о чем: на тренировках в «Сибири» я был вратарем, а у себя на улице всегда играл в поле. Наверное, это и привило мне какое-то другое мышление, взгляд на игру с другой ее стороны. Что, конечно же, помогло мне в моем вратарском развитии. Помню слова Тарасова: Хороший игрок просчитывает игру на два хода вперед, а выдающийся на три. К последним я себя причислять не буду. Но на два хода вперед задумки нападающих соперника мне, как правило, удавалось просчитывать.

-В 17лет вы уже сыграли свои первые матчи за «Сибирь» против сильнейших команд страны.
- А профессионалом стал в шестнадцать! После того, как в составе «Сибири» (1952-53 г.р.) стал серебряным призером юношеского первенства СССР, я уехал играть в команду класса «Б» «Горняк» Тетюхе (ныне Дальнегорск). Помню, брат сказал мне: Поехали играть «в мужики», ты уже в порядке, справишься! И действительно поехали. Заиграл там не сразу, так как в той команде был свой корифей типа нашего Попсуева. Поначалу он играл, а я лишь смотрел. Но когда мне доверили провести матч-другой, я справился и хорошо зарекомендовал себя, а к концу сезона уже стал первым вратарем.

- Почему именно Тетюхе, Виктор Антонович?
- Еще до нас туда уехал новосибирский тренер Александр Волобуев, который был нашим соседом. В свое время он работал в «Энергии» вместе с Бастерсом. Это была его идея. В той команде был игрок Вячеслав Спиридонов. Помню, он говорил: - Виктор, что ты здесь забыл?! Это не твой уровень! Если хочешь чего-то достичь в хоккее, должен немедленно уехать отсюда. Уверен, ты будешь играть наверху.
Наверное, эти слова подействовали на меня, и, доиграв сезон, я вернулся в Новосибирск. В тот год я впервые попал на предсезонку с основной командой. По-моему, тогда один из вратарей, Зарембо, ушел из команды. Попсуев был вне конкуренции, а за право стать вторым номером боролись я и еще двое вратарей.
Позднее мне рассказали, что когда Стаин поднял вопрос, кого из трех вратарей оставить в помощь Попсуеву, все члены тренерского совета высказались за меня. Да и сам Леонид, якобы, одобрил мою кандидатуру. Вот так в 1970 году я попал в первую команду. В том сезоне «Сибирь выступала в высшей лиге, и разница с классом «Б», где я играл годом ранее, была просто огромной. Но с каждым днем, с каждой тренировкой, я набирался опыта и мастерства. Естественно мне, 17-летнему мальчишке, нужно было многому учиться, и, сидя на скамейке запасных, я внимательно наблюдал за тем, что делает Попсуев. Леонид был большой, крепкий, с сумасшедшей реакцией. Природа его здорово одарила. Никто его не обучал по-хорошему. Но, например, катание на коньках было не самой сильной его стороной.
Я же в свою очередь на коньках катался прилично. Ведь как я уже говорил, мне нередко приходилось играть в поле. Определенная школа у меня, конечно, была. Я многому научился, занимаясь с Бастерсом.
Я наблюдал не только за Попсуевым, но и за остальными вратарями. Позднее на тренировках пытался повторить какие-то понравившиеся приемы. То, что мне подходило, продолжал шлифовать и дальше. Но было, наоборот, и что-то такое, что мне никак не удавалось повторить. И вот такие вещи я отбрасывал, понимая, что это не моё.

- Какие у вас были отношения с Попсуевым?
- Очень добрые. Я воспринимал его как учителя, за которым надо тянуться. У меня не было и в мыслях, что я должен его «сожрать». Мы всегда селились с ним в одном гостиничном номере. После Попсуева я больше никогда в жизни не жил в одной комнате с другими вратарями. В первом моем сезоне «Сибирь» часто проигрывала. И тренеры стали выпускать меня на замену. То на период, то на два, а иногда на каких-нибудь десять минут. Я выходил на лед, когда мы проигрывали, и исход встречи уже был решен… Несмотря ни на что, Леша был стабильным вратарем, а меняли его для того, чтобы не ранить вратарскую психику и дать возможность спокойно готовиться к следующей игре. А мне просто говорили: Вперед, пацан! И я с радостью выходил на лед, не зацикливаясь на том, сколько голов мне забьют – один, два или пять. По большому счету тогда мне было на это наплевать. Ведь играть приходилось против таких «зубров»! Я же был мальчишкой и почитал за счастье играть против них. Меня учили любые шайбы: и пропущенные, и те, которые удавалось отбить. Ведь соперники были на десять голов выше меня по мастерству. Что-то я пропускал, но что-то и ловил. И иной раз ловил, наверное, хорошо. Однажды Виталий Стаин сказал на установке, что сегодня я буду играть в основном составе. Не помню точно, с кем мы тогда встречались, кажется, с кем-то из великих. Мы проиграли, не помню, с каким счетом. Но, очевидно, я сыграл неплохо. Больше десяти шайб не пропустил (смеется)! Сейчас уже не помню перипетий того матча. В следующей игре опять поставили меня, потом еще раз. А когда на следующий год Сибирь оказалась в первой лиге, то мы уже играли с Попсуевым по очереди. Тем более что игры тогда были спаренные.

- В марте 1972 года вы играли в Швеции на чемпионате Европы среди юниоров.
- Мы стали там вторыми, уступив только шведам(1-4). Явных фаворитов на турнире не было. За первенство, как обычно, боролись мы, шведы и чехи. Я был первым вратарем сборной, Мышкин на тот момент был слабее. Игра со шведами была примерно равной. Но для меня это был не лучший матч: пара шайб лежала на моей совести. Хотя в целом сыграл на том чемпионате уверенно. Запомнилось, что тогда в сборной играло четверо новосибирцев (Волченков, Яковлев и Смирнов и я), но в целом состав не был «звездным». В высшей лиге из этой команды оказались далеко не все. Хотя тогда уже выделялся Сергей Капустин. Главным тренером был Николай Эпштейн, а вторым - Борис Майоров.

- Когда вы ушли из «Сибири»?
- Уже после моего дебюта высшей лиге и выступления в юниорской сборной на чемпионате Европы, мне поступали приглашения от всех клубов высшей лиги (за исключением ЦСКА) и сильнейших команд 1-й лиги. Я стал задумываться о том, чье предложение принять. Пришел советоваться к своему первому тренеру Василию Васильевичу Бастерсу, но он сказал тогда, что мое время еще не пришло, что опыта для игры в большом клубе у меня еще недостаточно. Посоветовал еще поиграть за «Сибирь». Думаю, он был прав. В «Спартак» я перешел только в 1977 году.

- Почему выбрали «Спартак», а не «Динамо», к примеру?
- «Динамо» – это отдельная история. Еще в ходе предыдущего сезона мы с женой встречались в Москве с Юрзиновым, который сделал конкретное предложение перейти в его команду. Владимир Владимирович сказал в разговоре: - Не забывай, я один из тренеров сборной…
Очень радужные перспективы нарисовал, жена впечатлилась. Но у меня все равно душа к «Динамо» не лежала. Я всегда симпатизировал «Спартаку», где играли Старшинов, братья Майоровы, Якушев, Зингер… Может быть именно из-за Виктора Зингера – прекрасного вратаря своего времени. Мама меня, кстати, называла одно время Зингером, а во дворе у меня было прозвище - Коноваленко…
А еще я запомнил разговор с легендарным Бобровым. Всеволод Михайлович спросил меня: - Где думаешь играть, Витюша? Хочешь в сборную попасть?
– Да, наверное - сказал я, - но это еще надо заслужить. – Это ты хорошо сказал, а в какую команду тебе хочется?

- Да я, вроде, играю в «Сибири»… После чего Бобров сказал: - Если ты захочешь уйти из своей «Сибири», то иди в «Спартак»…

- Как вас приняли в «Спартаке»?
- Приняли великолепно, и всегда традиционно у нас была очень дружная и сплоченная команда. Еще бы я отметил демократичные отношения с тренерами. По крайней мере, до того, когда туда пришел Кулагин. Очень понравилось, что такие великие хоккеисты, как Старшинов, Якушев, Шадрин, Шалимов, Ляпкин были исключительно доброжелательны по отношению к партнерам. Никто из заслуженных людей никогда не выпячивался. Хотя, конечно, они пользовались в коллективе огромным авторитетом и уважением. Зингер после моего прихода принял решение закончить карьеру. Он стал работать администратором в команде, и у меня с ним сложились превосходные отношения. Виктор – человек огромной души и лучших человеческих качеств. О годах, проведенных в «Спартаке», могу сказать только самые добрые слова. Команда была вместе и в хорошие времена, и в плохие. Менялся состав, но командный дух оставался прежним.

- Вы более десяти лет были основным вратарем «красно-белых».
- Да, на скамейке запасных я не сидел никогда. Только свой последний сезон в «Спартаке», да и то из-за травм. Моими дублерами были: Юра Новиков, Алексей Червяков, ушедший потом в «Химик», Сапрыкин и уже последний – Голошумов. В принципе, в 1988 году я понимал, что моя карьера приближается к закату. Не мог же я играть до сорока лет! Хотя постоянно следил за собой, был в форме.

- Травмы были серьезные?
- Мне оперировали оба колена. Нередко ловил себя на мысли: только бы снова не повредить колено! Но старался гнать ее прочь: начнешь думать об этом и сразу проиграешь ситуацию.
Конечно, ощущаешь страх, когда у тебя в колене вместо собственных связок стоит нейлон. . И если бы не эти травмы, я бы и в 35 лет не закончил играть в Союзе. Потом уже, когда в одной из игр хрустнули искусственные связки, я испугался, что могу стать инвалидом. Сам попросил замену. Вышел Голошумов и неплохо сыграл, но я тогда больше переживал за колено…Так и доиграли до конца того сезона, Голошумов стал основным. А мне нужно было решать, что делать дальше.

- Вы после этого еще играли за рубежом?
- Да, завершил я свою карьеру двумя сезонами в Югославии. Между прочим, именно мне было суждено стать первым советским вратарем, уехавшим играть за границу. Да, чемпионат там слабее, но нагрузки на меня выпадали колоссальные. Постоянно приходилось играть на таком уровне, как здесь в Новосибирске в незабываемом победном матче против ЦСКА. В каждой игре на мою долю приходилось от 40 до 60 бросков (здесь, в Союзе, по моим воротам столько никогда не бросали), но, тем не менее, мы умудрялись выигрывать с минимальным счетом.
Там произошел один случай, существенно повлиявший на мою дальнейшую жизнь. Как-то меня пригласили в посольство, чтобы я рассказал о своей карьере и о хоккее в целом. В зале собралось много народа. Я рассказывал о себе, отвечал на вопросы. Кто-то из присутствующих спросил о том, как я отношусь к поступку Могильного, сбежавшего за океан. Я ответил, что не осуждаю поступок Александра. Каждый сам вправе распоряжаться своей жизнью. Мало того, это - первая ласточка. Побегут и другие. Потому что, то, как нас, спортсменов, выступающих за рубежом, обдирают – толкает людей на подобные действия. И оказался прав: вскоре убежал еще и Федоров…
Сразу после выступления меня пригласили на беседу к парторгу. Я и не понял сразу, за что мне оказана такая «честь». Но в том кабинете на меня сразу же обрушился поток ненормативной лексики. Я тоже закипел и ответил подобающим образом… На том и расстались. В скором времени мой контракт закончился, и я вернулся в Москву. Приехав, с удивлением заметил, что вокруг нашей семьи образовался какой-то вакуум. Раньше с соседями по дому всегда были, как одна семья, а тут они вдруг стали нас сторониться и избегать. Оказалось, что, к ним подходили люди из КГБ и подробно расспрашивали о нас. Нетрудно было догадаться, что из Белграда на меня пришла серьезная «телега»… Меня тогда здорово поддержал Эпштейн. Когда я ему поведал ему всю эту историю, он сказал: - Наплюй, приходи, поработаешь у меня. Николай Семенович тренировал в то время какую-то студенческую коман. И хоть я не воспользовался его предложением, морально он поддержал меня очень сильно. Но в то же время стал задумываться о детях, о том, что им здесь уготовано. Время было смутное, и когда представилась возможность, сразу увез семью в Германию.

-Расскажите о своей сегодняшней жизни.
- Можно сказать, что сейчас я наслаждаюсь жизнью и отдыхаю. Последние пять лет у меня, как и у всех, появились два выходных дня в неделю – суббота и воскресенье. До этого момента я уже здесь, в Германии, работал во Франкфурте главным тренером детской школы. И это тоже отнимало много- много времени. Приходилось подниматься чуть ли не в четыре часа и поздно возвращаться домой.
Впрочем, от хоккея я и сейчас совсем не отошел (куда ж без него?), тренирую местную команду, которая выступает в региональных соревнованиях. Мой младший сын, Илья, - хоккейный вратарь. Если бы он жил в России, то мог бы, думаю, меня перешагнуть. У него очень хорошие вратарские задатки.
В настоящий момент он завершает учебу в университете, и два года уже преподает сам. Сейчас работает в одной американской фирме, но хоккей не бросает, продолжает играть. Сын любит хоккей фанатично. Я команду-то эту возглавил только из-за того, что он в ней играет. Как только Илья закончит, так и я вместе с ним уйду.
Моя жена Ирина - умница, красавица до сих пор. Всё, что есть хорошего в моей жизни и в нашей семье – полностью ее заслуга. В давние времена говорили: жена - хранительница семейного очага. К ней это относится на все сто процентов. Она и жена, и друг, и любовь, и мать моих детей. А теперь уже и бабушка моей внучки.
Сейчас я построил для себя какой-то стабильный мир, из которого уже особо не взлечу, но и вниз тоже падать не буду. Я отыграл 18 лет на высшем уровне и еще два года в Югославии, каждый из которых по игровой нагрузке были равны пяти более ранним! Да, я не являюсь ни чемпионом мира, ни чемпионом Олимпийских игр. Зато долгое время был во второй сборной, провел за нее много игр. Еще играя в «Сибири», был кандидатом в олимпийскую команду. Конечно, жалко, что не побывал на самой вершине. Однако я считаю, что прожил в хоккее достойную жизнь. Взамен спорт забрал у меня много здоровья. Сейчас все это постепенно начинает сказываться.

- В 1978-м вы участвовали в составе первой сборной в розыгрыше приза «Известий».
- Да, действительно, тогда меня пригласили в главную команду, и я провел там неплохую игру с финнами. Отзывы были хорошие тогда. Потом с первой сборной я побывал в Голландии. Но это, можно сказать, был отпуск. В принципе наибольший шанс закрепиться в сборной был у меня после поездки со «Спартаком» в Канаду, где мы играли с клубами НХЛ. Я защищал ворота в матчах против «Атланты» и « Сент-Луиса», и в обоих случаях наша команда победила. Помню, меня отмечали призом лучшего игрока. Были, считаю, хорошие шансы поехать на чемпионат мира, но вместо меня взяли Пашкова. Да, он был стабильным, но я не помню действительно ярких игр в его исполнении. В общем, с первой сборной не сложилось, хотя и хотелось. Что ж поделать, я живу и без этого. Главное, что моя жена и дети мной довольны и гордятся мной.

- Вам предлагали остаться в Канаде?
- Да. Разговаривали со мной скрытно, в лифте. Несколько функционеров НХЛ, один из которых сопровождал нашу команду. Сейчас уже не вспомню, о каких клубах шла речь. Тогда я и не помышлял об игре в НХЛ, а потому не воспринял этот разговор всерьез. Покинуть родину в то время цели не было.

- Виктор Антонович, возвращаясь к новосибирскому хоккею, хочу спросить: кого вы считаете самыми выдающимися игроками «Сибири»?
- Углова и Капкайкина. Жора Углов был представителем игроков нового поколения, ему было многое дано. По своим природным данным, способностям, таланту Жора тоже мог бы выступать в сборной. Это была новая генерация игроков – Харламов, Мальцев, Углов… С тем же Мальцевым играл вместе в «молодежке». Он сам убил свой талант, а ведь мог стать гением своего времени. К огромному сожалению, он не стал тем великим игроком, каким мог бы.
Мотором команды в те годы, когда я играл в «Сибири», был, конечно, Гена Капкайкин. И не только на поле. Он буквально заводил всю команду. Для всех нас в плане отношения к делу он являлся примером для подражания. Капкайкин для новосибирского хоккея - это целая эпоха. Уверен, что его имя надо как-то увековечить. Например, присвоить его детской хоккейной школе. Нельзя его забывать! Именно он вытаскивал порой безнадежные игры. За счет своей спортивной злости, которой ему удавалось заразить всю команду. Человеком Геннадий был неординарным. Зажечь мог команду в самый трудный момент игры. Если бы он в зените своей карьеры надумал перейти в какой-то титулованный клуб, то вполне смог бы поиграть на очень высоком уровне. Думаю, Гена был игроком уровня Евгения Мишакова. Таким же бойцом, как и тот. Знаю, что его сын, Константин (сейчас один из тренеров «Сибири-2»- Л.К.), стал очень приличным вратарем. Помню его еще совсем маленьким. Когда он бывал у меня дома, примерял вратарские доспехи. Тогда уже видно было, что мальчик мечтает играть в воротах...

- Сейчас тренером «Сибири» стал Андрей Хомутов. Помогают ему Сергей Стариков и Игорь Чибирев.
- Игоря, когда он был маленьким, доводилось носить на руках – здесь, в Новосибирске, играл его отец. А потом и сам он стал очень приличным хоккеистом. Дай Бог, как говорится, новым тренерам добиться с «Сибирью» хороших результатов. Не знаю Хомутова как тренера, но игроком он был великолепным. Сам много раз играл против них с Быковым. Андрей сочетал в себе и высокий хоккейный интеллект, и огромную работоспособность. Передайте от меня новым наставникам пожелания успеха. Дай Бог им поднять новосибирский хоккей на новую высоту.

И это всё о нем:

Николай Пучков (заслуженный мастер спорта, заслуженный тренер СССР):
У «Сибири» прекрасный вратарь – Виктор Дорощенко. Я не ошибся в нем, пригласив в 1972-м в сборную юниоров. Мне импонирует трудолюбие Виктора. Декабрь 1975 года.


Виталий Стаин (бывший главный тренер «Сибири»):
«Прежде всего, Виктора отличала большая работоспособность, а, кроме того, исключительная реакция. Он тонко чувствовал игру, знал, куда пойдет передача, и очень хорошо выбирал позицию. Сезон 1975-76годов в «Сибири» получился у него «звездным» и стал хорошей стартовой площадкой для дальнейшего выхода на более высокий уровень. Виктор был достоин играть в сборной. На мой взгляд, он не уступал ни одному из тех вратарей, кто все эти годы находился в сборной вместе с Третьяком, и даже превосходил их».


Владимир Мышкин (заслуженный мастер спорта, чемпион мира и олимпийских игр):
«Отменная реакция и техника владения клюшкой, предвидение действий соперника и сила воли. Вратарь зачастую борется в одиночку, спасает, спасает, но ведь могут и руки опуститься. А он всегда играл до последней сирены. Надежность - вот его визитная карточка».

Владимир Золотухин (бывший главный тренер «Сибири»):
«У нас был отличный вратарь — Виктор Дорощенко. До сих пор считаю его по степени таланта вторым вратарем после Владислава Третьяка. Дорощенко обладал главным качеством для голкипера — уравновешенной психикой. Да и работал он не щадя себя. После каждой тренировки они оставались с Жорой Угловым, и отрабатывали с ним выходы один на один».

©Леонид Куржуков (клубный журнал ХК «Сибирь» Новосибирск №1-2)

Рейтинг@Mail.ru